Потери были огромны. Танос доказал свою силу, и цена победы оказалась непомерной. Те, кто уцелел, теперь собираются в разбитом штабе. Они знают — второго шанса не будет. Каждая ошибка станет последней.
Старк склонился над картами, его взгляд застыл на точках, отмечающих последние известные перемещения титана. Роджерс молча наблюдал, его обычно непоколебимая уверенность теперь замешана с тенью сомнения. Они не могли просто броситься в бой снова, на тех же условиях. Это было бы самоубийством.
"Он думает, что всё кончено," — наконец проговорил Тони, не отрывая глаз от голограмм. — "Он верит в свою миссию. В свой покой. Это его слабость. Он не ждёт ответного удара."
Наташа, прислонившись к дверному косяку, добавила: "Мы не можем победить его грубой силой. Ни в одиночку, ни все вместе. Видели же, что вышло в Ваканде."
План должен был родиться не из ярости или мести, а из холодного, беспощадного расчёта. Им нужно было найти не силовой, а концептуальный изъян в его логике, в его новом миропорядке. Что-то, что он упустил. Что-то, что он, в своём фанатичном спокойствии, счёл незначительным.
Брюс, всё ещё приходящий в себя после событий, тихо сказал: "Он собрал Камни, использовал их как единое целое. Но что, если... что если они не предназначены для этого? Для такого... постоянного изменения? В природе всё стремится к равновесию, но не к стагнации."
Идея висела в воздухе, хрупкая и опасная. Они должны были действовать не как солдаты на поле боя, а как хирурги, находящие единственный нерв. Ошибка была непозволительной роскошью. Они проиграли войну. Теперь им предстояло выиграть нечто иное.
